Сокамерник Джеффри Эпштейна сообщил о существовании письма, найденного за несколько дней до смерти финансиста, обвиняемого в сексуальных преступлениях. Николас Тартальоне, заключенный того же отделения, что и Эпштейн, в столичном исправительном центре в Нью-Йорке, поделился подробностями о документе в своих показаниях, которые стали известны лишь недавно. В записке, написанной на желтой бумаге, содержались фразы, которые позволяют предположить эмоциональное состояние обвиняемого за несколько минут до его смерти в августе 2019 года.
Эпштейн был найден без сознания в своей камере в июле того же года с подозрительными следами на шее. После инцидента его перевели в камеру и поместили под особый надзор. Именно в этот период Тартальоне заявил, что нашел документ.
Находка внутри книги и ее содержание
Тартальоне подробно объяснил, как он обнаружил записку. После того, как Эпштейна перевели в другой изолятор, он открыл одну из книг, оставшихся в камере, и обнаружил спрятанную между страницами желтую бумагу. Содержание раскрывало отчаянный тон финансиста перед лицом расследований, которые окружали его в течение нескольких месяцев.
В нем говорилось, что, хотя следователи тщательно изучили его деятельность, «никаких доказательств обнаружено не было». Затем в нем содержались резкие фразы вроде: «Чего они от меня ждут? чтобы я плакал?» и «Пришло время, я прощаюсь». Эти слова немедленно вызвали вопросы о намерениях Эпштейна в то время.
Это открытие приобрело дополнительный вес, поскольку оно было датировано еще до июльского инцидента, когда Эпштейн был найден раненым. Это вызвало споры о том, может ли документ представлять собой свидетельство предварительного планирования или просто выражение временного отчаяния.
Первоначальный конфликт с сокамерником
Вскоре после того, как его нашли раненым, Эпштейн перед тюремными властями обвинил Тартальоне в травмах шеи. Он заявил, что не собирался совершать самоубийство и стал жертвой агрессии. Это обвинение поставило Тартальоне в деликатное положение в пенитенциарном учреждении.
Однако вскоре после этого первого доклада Эпштейн полностью отказался от своих показаний. Он сказал охранникам, что у него нет проблем с сокамерником и что он чувствует себя в безопасности в его присутствии. Он отрицал какой-либо конфликт и снял предыдущие обвинения. Это изменение повествования еще больше запутало официальные отчеты о произошедшем.
Тартальоне сразу понял важность этой записки для своей защиты. Если бы Эпштейн придерживался своих первоначальных обвинений, документ мог бы послужить важнейшим доказательством того, что между ними не было никакой агрессии. Эта возможность побудила его тщательно сохранить бумагу.
Доставка юристам и анализ подлинности
Тартальоне сказал, что передал записку своим адвокатам, как только осознал ее ценность в качестве доказательства. Законные представители заключенного оценили документ и попытались определить, совпадает ли почерк с почерком Эпштейна. Позже к процессу были привлечены эксперты по анализу документов.
Эксперты рассмотрели особенности письма, в том числе:
- Нажим карандаша или ручки на бумагу
- Формат букв и цифр
- Расстояние между словами
- Естественный наклон руки
- Уникальные шаблоны привязки символов
- Изменения в размере по всему тексту.
Однако техническая основа вывода о подлинности публично не разглашается. Анализ по-прежнему ограничивался внутренними правовыми процедурами. Отсутствие прозрачности породило спекуляции по поводу реальных выводов экспертов.
Судебная классификация и официальные отчеты
Позже федеральный суд классифицировал письмо как часть отдельного уголовного дела с участием Тартальоне. Документ был включен в протоколы в запечатанном виде, что ограничило публичный доступ к его полному содержанию. Решение суда отразило деликатность дела и юридические последствия для обеих участвующих сторон.
Информацию о существовании заметки впервые обнародовала The New York Times после детального журналистского расследования. Автомобиль получил доступ к конфиденциальным заявлениям и сумел допросить людей, близких к судебному разбирательству. Публикация раскрыла аспекты переписки, которые долгие годы оставались неизвестными широкой публике.
Влияние на дискуссии о смерти Эпштейна
Аналитики и эксперты по уголовным делам полагают, что эти новые подробности возобновят давние дебаты об обстоятельствах смерти Джеффри Эпштейна. Существование письма еще больше усложняет дело, которое и без того было полно вопросов о безопасности тюрем и честности расследований.
Правозащитные группы, которые следят за безопасностью в федеральных тюрьмах, подчеркнули, что этот эпизод вызывает обеспокоенность по поводу протоколов наблюдения и надежности внутренних записей. Неспособность должным образом документировать штраф в течение нескольких месяцев вызвала критику в адрес практики столичного исправительного центра.
Эксперты отмечают, что письмо дает важный контекст психического состояния Эпштейна в дни, предшествовавшие его смерти. Независимо от того, подтверждена его подлинность или нет, наличие документа свидетельствует о том, что он высказывал мысли о том, чтобы покончить с собой.
Дело продолжает привлекать внимание исследователей, журналистов и частных детективов, заинтересованных в выяснении всех подробностей, связанных с обвиняемым финансистом. Каждый новый документ или свидетельские показания способствуют расширению понимания общественностью одного из наиболее внимательно отслеживаемых уголовных дел последнего десятилетия.